Джонко Он
Семь стихий Зеленой Жемчужины
Диверсанты
Пролог
Эти корабли были рождены матерью-Землей для одной цели: доставки
колонистов на другие планеты. Мать дала своим детям имена, совпадающие с их
предназначением: "Колонисты".
"Колонист-1" и "Колонист-2" помогали строить первые базы на Луне.
Потом "Колонист-2" отправился на Марс, а "Колонист-1" выработал свой ресурс и
был брошен на высокой орбите. Вечная мать отказалась от своего престарелого
сына. Но старик не умер, на нем нашла свой дом секта, организованная
миллиардером, которого многие считали маразматиком. Эти постояльцы вдохнули
новую жизнь в старое корыто. Потомки нелюдимых религиозных фанатиков
превратились в процветающих светских бизнесменов. Туша "Колониста-1" оказалась
погребена под тысячами тонн станций и отелей, став ядром первого города на
орбите.
"Колонист-3" был первым по-настоящему крупным транспортом, способным
вместить девять сотен человек и необходимую технику. С его помощью заселяли
третью и четвертую базы на Марсе, а затем - базу на Европе, спутнике Юпитера.
"Колонист-4" строился как корабль мечты. Земляне, потерявшие надежду
вырваться за пределы Солнечной системы, кое-что нашли. Червоточины. Эти
объекты обнаружились в далеком космосе и представляли собой аномалии
в пространстве-времени, через которые можно было переместиться на огромное
расстояние. Сначала существование таких червоточин рассматривалось как одна
из многочисленных фантазий ученых-теоретиков. И вдруг орбитальный телескоп
"Омикрон" обнаружил одну из них за орбитой Ксены.
"Колонист-4" был достаточно велик для того, чтобы нести могучие
двигатели, позволявшие ему достигнуть червоточины всего за месяц полета, а
также самый мощный телескоп. Операция по обследованию червоточины завершилась
рискованной попыткой войти прямо в нее. В результате корабль переместился на
расстояние в шестьсот световых лет от Солнечной системы. Точкой выхода
оказалась другая червоточина или, вернее, та же самая. Физики утверждали, что
из-за каких-то эффектов геометрии пространства-времени червоточина
присутствовала одновременно в двух точках Вселенной и позволяла перемещаться
сквозь себя почти мгновенно. "Колонист-4" несколько раз входил в червоточину
и выходил из нее. Всякий раз, когда он это делал, на Земле проходило 20 часов,
а для экипажа корабля - всего несколько секунд.
Выход из червоточины находился в пустом пространстве, в нескольких
световых годах от ближайшей звезды. Однако неподалеку телескоп обнаружил еще
несколько червоточин. Похоже, пространство между звездами было насыщено этими
объектами. Давняя гипотеза о "темной энергии", о невидимых космических телах,
которые влияют на движение звезд, вновь обрела силу. "Колонист-4" многие годы
исследовал червоточины. Оказалось, что они образуют своеобразный лабиринт.
Каждый раз, когда корабль входил в одну из них, он перемещался на расстояние
во много световых лет в случайном направлении. Потом ему надо было перелететь
обычным способом до следующей червоточины и "нырнуть" в нее. Таким образом
"Колонист-4" и "Колонист-5" сделали около тысячи нырков и составили схему
переходов для двухсот двенадцати червоточин.
Наконец случилось долгожданное событие: после очередного нырка
"Колонист-4" обнаружил звезду. Она находилась достаточно близко, чтобы до нее
можно было долететь, а не просто любоваться, как на триллионы других
недосягаемых светил. Этот ничем не примечательный красный карлик, который
назвали X4 (по номеру корабля-первооткрывателя) находился на расстоянии в 1300
световых лет от Земли. Телескоп нашел три десятка планет, обращавшихся вокруг
звезды. Большинство из них оказались гигантскими обледеневшими камнями,
летавшими по сильно вытянутым орбитам, но две планеты находились недалеко от
местного солнца и представляли интерес.
Тогда "Колонист-4" вернулся на Землю, где с него сняли гигантский
телескоп, а на освободившемся месте устроили жилые помещения для людей и
ангары для техники. Затем "Колонист-4" стартовал в направлении X4. Пока он
добирался туда, случилось несчастье: "Колонист-5" пропал без вести после того,
как нырнул в одну из червоточин. Через несколько месяцев "Колонист-4" пришел
к тому же месту и отправил в червоточину три автоматических зонда, которые не
вернулись. Теоретики не смогли сказать ничего вразумительного, кроме того, что
эта червоточина находилась очень близко от другой, и, возможно, подобные
образования были чем-то опасны. Как бы то ни было, с тех пор никто не
рисковал нырять в парные червоточины. А в доках тем временем
достраивались "Колонист-6" и "Колонист-7" с новыми, еще более мощными
двигателями.
Две планеты около X4 оказались находками. Одна была почти пригодна
для жизни. Ее назвали Надеждой. Это должно было олицетворять ожидания
человечества на то, что в космосе будут обнаружены и другие, еще более
гостеприимные планеты. Толстая атмосфера и сильное магнитное поле Надежды
защищали людей от космической радиации, а температура на экваторе была близка
к температуре человеческого тела. Правда, в местном воздухе отсутствовал
кислород, но не было и ядовитых примесей, так что люди могли ходить в обычной
одежде с дешевыми кислородными масками. Жизни тут, разумеется, тоже не было,
хотя воды хватало. Кислород для дыхания добывали из горных пород.
Но еще больший сюрприз преподнесла соседняя планета. Впервые получив
ее крупномасштабные снимки, команда "Колониста-4" почти единогласно постановила
назвать планету "Преисподней". Россыпь извергающихся вулканов смотрелась
весьма эффектно, но очень грозно. Позднее оказалось, что не все так уж плохо:
хотя для жизни планета была практически непригодна, но вулканы вели себя на
удивление стабильно (если это слово вообще применимо к вулканам). Можно было
построить базу в относительно спокойном районе без страха, что завтра ее
зальет потоком лавы или снесет разломом. Самым приятным известием оказалось то,
что планета содержала практически неисчерпаемые запасы радиоактивных
материалов, которые во многом и поддерживали ее тектоническую активность.
В результате люди неплохо обустроились на Надежде, а на Преисподнюю летали
вахтовым методом, разрабатывая месторождения. Запасы ископаемых оказались как
нельзя кстати для двух новых "Колонистов". Их прожорливые и могучие реакторы
требовали большого количества радиоактивной "еды".
"Колонист-4" остался работать в системе X4, но время от времени
посещал Землю. Он привозил туда груз топлива и новую информацию, а обратно
уносил новых искателей приключений, оборудование и информацию. Тем временем
два его проворных младших брата утюжили космос в поисках новых звезд и планет.
Серьезных неприятностей не случалось. Разве что однажды на "Колонисте-6"
вышел из строя главный двигатель сразу после нырка. Два транспорта работали,
подстраховывая друг друга, и время от времени прилетали в одну точку космоса.
"Колонист-7" не обнаружил своего напарника в условленном месте и в условленное
время, отправился следом по цепочке червоточин, помеченных радиомаяками, и
нашел потерпевший бедствие корабль. Совместными усилиями двух команд двигатель
удалось починить, и исследования продолжились.
Было обнаружено много звезд с тысячами планет, до которых можно было
сравнительно быстро добраться через лабиринт червоточин. Теперь люди могли
выбирать среди них те, которые представляли особый интерес. Так появились
звездные колонии на планетах Эдем, Икар, Веха, Прометей, Гор, Пандора и еще
дюжине других. Большинство колоний оставались малонаселенными, основанными
ради космических исследований или добычи особо ценных минералов. Но две из
них - Эдем и Гор оказались вполне пригодными для жизни людей.
Это стало возможным благодаря успехам генетиков, которые вывели особую
бактерию - аэрогениллу. Под действием света и влаги она разрушала горные
породы, выделяя кислород. За несколько лет культура бактерии покрыла ровным
слоем обе планеты, и на этом ее размножение стабилизировалось, так как все
освещенные поверхности закончились. В атмосферу было выброшено несметное
количество кислорода, и в результате во Вселенной появились две новые планеты,
где человек мог ходить даже голым.
Одно плохо: и Эдем, и Гор были стерильными мирами, никакой своей жизни
там не было, и не было почвы, куда можно посадить растения. Все сельское
хозяйство основывалось на гидропонике с применением золы аэрогениллы в
качестве одного из удобрений, но эффективность такой технологии оставалась
низкой, о это ограничивало рост населения.
"Колонист-8" прославился тем, что обнаружил первую планету, где
бурлила жизнь. Жизнь оказалась похожа на Земную, в ее основе лежали молекулы
ДНК и РНК. Здесь росли разнообразные растения, включая хищные. Ничего похожего
на животных с развитой нервной системой, тем более, никаких разумных существ,
здесь не нашли.
Попытка основать базу на планете провалилась: в атмосфере водилось
множество смертельно опасных микробов. Иммунная система людей не была готова
к такой встрече. Разумеется, все меры предосторожности соблюдались. Можно
предусмотреть многие случайности, но не все. Экспедиция потеряла несколько
человек экипажа в результате незначительных нарушений режима стерильности и
чудом избежала эпидемии. "Колонист-8" оставил негостеприимную планету,
названную Коброй. Исследования ее растительного мира посчитали делом слишком
невыгодным и опасным. Никто не рискнул брать с собой образцы, которые
содержали смертельно опасные микроорганизмы. Даже падкие на подобные находки
военные предпочли не испытывать судьбу.
"Колонист-7" обнаружил еще две планеты с жизнью: Праматерь и Органику.
Наученные горьким опытом, люди убрались подальше от Праматери сразу, как
только получили первые пробы воздуха и воды. А вот на Органике задержались.
Здесь также были опасные микроорганизмы, однако не настолько активные, как на
Кобре и Праматери. Развитие земной генетики и микробиологии было подстегнуто
не только космическими открытиями, но и непомерными денежными вливаниями в
надежде на сказочные дивиденды. Хотя золотой водопад, обрушившийся на ученых,
и не принес эпохальных открытий, но одна проблема решилась. Были созданы
эффективные препараты, приспосабливающие иммунную систему человека к жизни на
поверхности Органики. Этого хватило, чтобы строицей окупить вложения
дальновидных дельцов. Флора новой планеты оказалась богата разнообразными
веществами, послужившими основой для новых лекарств.
Специально для обслуживания новой планеты построили "Колонист-10" и
"Колонист-11", которые начали ее активно и вполне успешно заселять.
Люди прошлого, мечтавшие о полетах к другим звездам и об освоении
дальнего космоса, пророчили разные последствия космической экспансии. Кто-то
предсказывал создание Галактической Империи. Были опасения, что колонии
когда-нибудь разовьются, станут самодостаточными, и сразу начнется свара.
Другие рисовали картины встреч с агрессивными цивилизациями и эпоху
Звездных Войн. Третьи писали, что к войне приведет конкуренция гигантских
корпораций. Но почему-то мало кто предсказывал то, что случилось на самом
деле. Наверное потому, что из всех вариантов развития событий этот был самым
скучным: вариант внезапного мира.
После того, как были обнаружены новые планеты, войны на Земле сошли
на нет. Социологи, историки и антропологи много спорили, пытаясь найти
объяснение этому феномену, но без особого успеха. Это просто случилось.
Исполнилась давняя мечта человечества о полетах к звездам и открытиях новых
миров. Люди словно увидели, насколько незначительна их планета на фоне
величия Вселенной. Не очень правдоподобное объяснение: можно подумать, они не
знали этого раньше. Но, так или иначе, конфликты, тлеющие десятилетиями, вдруг
стали затихать один за другим.
Политики, жаждавшие власти, и разжигавшие ради нее вражду между
людьми, вдруг стали погибать с пугающей неизбежностью, и не в военных
действиях а, в основном, от рук собственных солдат и безупречно верных
генералов. В среде военных вдруг возникла поговорка, звучавшая крайне зловеще
для командиров: "убей того, кто приказывает убить". И другая, романтичная:
"хочу летать, а не стрелять". Забавно, что эту последнюю присказку особенно
любили приводить в качестве оправдания ленивые солдаты, когда начальство
упрекало их в недостаточном служебном рвении.
Профессия военного стала восприниматься как некий анахронизм,
сохранившийся по недоразумению. Попытки правительств поддержать ее
романтический ореол население воспринимало теперь с усмешкой. Самым странным
было то, что это отношение демонстрировали даже кадровые военные.
Со временем выросло целое поколение на Земле без войн... и само
понятие "война" встало в один ряд с такими вещами, как "святая инквизиция"
и "эпидемии чумы". Было, но не с нами. Какое-то небольшое количество
вооруженных сил оставалось до сей поры по принципу "на всякий случай".
Нельзя сказать, что на Земле воцарилась идиллия. Преступность все так
же процветала, некоторые страны гнили от коррупции, пугающе регулярно
появлялись новые болезни, наркотики заполонили мир, экология перенаселенной
планеты деградировала, а международные корпорации становились с каждым годом
все наглее и жаднее. Но массовых кровопролитий на идеологической почве больше
не случалось. Исчезли политические террористы, - как будто была такая мода и
вдруг прошла. Вместо выражения "борьба за независимость", популярного в
прошлом, теперь говорили только так: "борьба за независимость от собственных
мозгов". Существующие страны оставались в какой-то мере самостоятельными, но
границы между ними потеряли свою политическую значимость и воспринимались,
скорее, как формальность.
А исследования космоса тем временем продолжались. Теперь космический
флот Земли насчитывал 15 кораблей серии "Колонист", включая списанные и
переоборудованные в космические станции "Колонисты-1, 2, 3" и пропавший без
вести "Колонист-5". Только такие космические левиафаны могли за разумное время
преодолеть внушительные расстояния. Только такие корабли могли нести
телескопы, видевшие червоточины, и грузы, способные окупить регулярные рейсы.
Некоторые корабли были приписаны к определенной колонии, а другие
продолжали наносить на звездные карты космический лабиринт.
"Колонист-9" под командованием капитана Дуна Брэкета относился ко
второму типу.
Только романтика космоса делала возможными подобные экспедиции.
Потому что, по правде говоря, это крайне скучное занятие. Долгие недели, а
иногда и месяцы полета. Это даже зануднее, чем мореплавание - там хотя бы
погода за бортом меняется. Наконец, корабль достигает очередной червоточины.
О, счастье! Теперь есть, чем заняться: нырнуть в нее, определить новые
координаты, оглядеть ближайший космос в телескоп, найти новые червоточины,
принять решение о том, куда двигаться дальше и, наконец, оставить радиомаяк.
Работы - от силы на день, а потом вновь долгое и нудное ожидание.
Когда за бортом нет ничего, кроме звезд, то поневоле выучишь все
созвездия наизусть вплоть до самых мелких огоньков. Только что была пройдена
очередная червоточина, и весь экипаж прильнул к иллюминаторам. Все искали
изменения в рисунке созвездий, пытаясь угадать, куда же их занесло на этот
раз. Компьютер знал ответ уже через миллисекунду после скачка, но так
интереснее. Робкие аплодисменты, а потом нарастающие восторженные вопли
разнеслись по всей голосовой сети корабля. Одна из звезд сияла очень ярко, и
это могло означать лишь одно: светило находится очень близко, в пределах
досягаемости "Колониста".
Открытие очередной звездной системы - не слишком знаменательное
событие для тех, кто остался на Земле. Времена X4 далеко позади.
Находка новой доступной звезды теперь удостаивалась лишь серии дежурных
и кратких отчетов в научных астрономических журналах.
Зато для экипажа корабля это был праздник. Кончились скучные блуждания
в пустынном космосе. Пускай вокруг нового светила окажутся одни астероиды.
Исследование голых кусков камня - и то интереснее.
Но здесь обнаружились не только астероиды. Несколько полноценных
планет заслуживали тщательного изучения. Вот заледеневшие миры вроде
Плутона. Возможно, там найдутся какие-нибудь ценные полезные ископаемые. Вот
газовый гигант - один на всю систему. Бесполезная планета, ведь высадка на
нее все равно невозможна. Ее многочисленные мелкие спутники-астероиды не
вызвали большого энтузиазма.
Зато следующее небесное тело даже выглядело необычно. Слишком большое
для планеты земного типа, но слишком маленькое для газового гиганта.
Матовая сфера идеально однородной зеленой окраски висело в глубинах космоса.
Кто-то сказал, что это похоже на жемчужину, но только зеленую. Название сразу
прижилось.
Все почувствовали, что без сюрпризов тут не обойдется. И действительно:
отчет спектрографа привел экипаж в состояние эйфории. В спектре видны четкие
линии неона, кислорода, азота, водяного пара и... сложных органических молекул!
Все говорит за то, что там есть жизнь, хотя бы в форме бактерий. Ледяные карлики
и газовый гигант оставлены до лучших времен. Курс - на Зеленую Жемчужину.
Следующая неделя прошла в лихорадочных приготовлениях и ожиданиях. Что
там? Очередная ядовитая Кобра или сестра гостеприимной Органики? Атмосфера
выглядит очень толстой и мутной, поверхности под ней не видно. Какова там
температура? Не слишком ли большое давление для человека?
Через неделю "Колонист" приблизился достаточно, чтобы применить радар.
Атмосфера в самом деле оказалась непомерно мощной, но даже если вычесть ее
толщину, Зеленая Жемчужина оставалась вчетверо больше Земли по диаметру. Радар
обнаружил горы и возвышенности, но ничего экстраординарного. Кое-где рельеф,
нарисованный компьютером, переходил в идеально ровные поверхности. Это, должно
быть, озера. Судя по водяному пару в атмосфере, они должны быть наполнены
водой. Никаких крупных океанов не нашлось, а самое большое озеро не
превосходило размерами земной Каспий.
Наконец, корабль в последний раз затормозил и вышел на орбиту.
Планета надежно хранила свои секреты за толстой и мутной атмосферой.
Телескоп не показывал ничего, кроме неясных туманных разводов.
Пора было спускаться. Среди членов экспедиции было много романтиков,
но ни одного сумасшедшего, поэтому вниз отправились не люди, а беспилотные
аппараты.
Погружаясь все глубже в зеленую пучину, автоматические
самолеты-разведчики привезли пробы воздуха, результаты измерений и
снимки.
Оказалось, что в верхних слоях атмосферы бушуют ураганы и грозы.
Самолеты передали изображения желтоватых облаков. Пробы воздуха анализировались
прямо в воздухе с помощью компактных микроскопов. На снимках было очень много
бактерий и спор, по большей части мертвых из-за воздействия космического
излучения. Чем глубже, тем плотнее становился воздух, скорость ветра
уменьшалась. В пробах воздуха появилось огромное количество крошечных
водорослей. Планета имела магнитное поле, но значительно слабее, чем у Земли.
Однако интенсивность космических лучей стала падать - толстая атмосфера,
насыщенная водорослами, служила дополнительной защитой.
Самолеты опустились почти к самой поверхности. Анализируя параметры, биологи
с суеверной осторожностью говорят о том, что условия с некоторыми оговорками
приемлемы для человека. Очень высокое давление, вероятно, потребуются
специальные препараты, но можно обойтись без скафандров. Мало кислорода,
но при таком давлении он лучше растворяется в крови. Основу атмосферы
составляет безвредный неон. Мутная атмосфера рассеяла и приглушила лучи
местного солнца, создавая слабое, сумеречное освещение.
Зато с температурой все прекрасно: пятнадцать градусов выше нуля.
Наконец, пришли первые снимки поверхности. Заснеженные вершины гор,
ледники... дороги, возделанные поля, города! Лошади, собаки, птицы,
еще какая-то живность. Но главное - люди!
Лиса и виноград
Капитан Брекет шел по коридору своего корабля. Старый космический
волк замечал любую мелочь. Пластиковые стены сегодня вымыты, но не так, как
вчера. Здесь они просто блестят чистотой, а здесь - едва протерты. Вывод:
кто-то развлекался с программой робота-уборщика.
Навстречу шла симпатичная китаянка... бортинженер. Они обменялись
приветствиями. Только приветствия, и все. Радует. Она обошлась без вопроса,
который ему задавали по тридцать раз в день.
Кают-компания. Дверь заблокирована в открытом состоянии. Внутри -
шум голосов, слышны чьи-то запальчивые интонации. Вдруг голоса затихают.
"Караулили черти" - подумал капитан, и был прав. Все давно уже знают, когда
капитан просыпается, и по какому маршруту обходит свои владения. "Сейчас
вышлют парламентера, чтобы задать проклятый вопрос" - подумал капитан, и
угадал. Парламентер получил тот же самый ответ, что и много раз до этого.
Вскоре капитан появился в лаборатории у биологов, где сам задал
сакраментальный вопрос:
- Когда можно будет высадиться на поверхность?
- Когда рак на горе свистнет, - сварливо отозвался пожилой мужчина в
очках и блестящем халате. - Капитан, вы хотя бы представляете, какова степень
нашей ответственности?
- Ну откуда мне, - миролюбиво проговорил тот.
Капитан слишком давно знал главного зануду на корабле: профессора
Окински. И давно выяснил, какими словами проще всего превратить профессорское
брюзжание в детальный и полезный отчет.
- Во-первых, эти водоросли. Эти чертовы водоросли. Это не атмосфера,
это какой-то суп! Неудивительно, что мы ни хрена не видим, их тут миллионы
на кубический сантиметр, не считая спор и разного мусора биологического
происхождения
- Я всегда думал, что водоросли в воде...
- А эти - в атмосфере. Впрочем, не удивлюсь, если их озера - это
вообще кисель из водорослей. А вы говорите: высадиться. Даже от этой живой
пыли у каждого десятого последует острая аллергическая реакция.
- Что же делать?
- Придется сначала проверять индивидуальную переносимость здесь, в
условиях корабля. А пока я пробую на мышках, как реагирует легочная ткань,
нет ли побочных эффектов...
- Можно одеть респираторы.
Профессор возмущенно фыркнул:
- Респираторы! Допустим, водоросли они отсеют, а что с бактериями?
- А что? Непохоже, чтобы здесь был очередной биологический ад как на
Кобре. Люди живут...
- Если это люди. У них даже внешние отличия. А если люди, тем хуже для
нас. Тогда местные болезнетворные микроорганизмы будут чувствовать себя в
наших телах как дома. Но насчет людей и прочего крупного зверья спрашивайте
Кантару или Бродгауэра, а у меня специализация в микробиологии.
- А как поживает ваше мелкое зверье?
- Вы хотите, чтобы я вам дал ответ через двое суток после получения
первых проб воздуха? Я, конечно, профессор, член академии... эээ неважно, но
я не волшебник! Что, если от какой-нибудь идиотской бациллы у вас вскочат вот
такие язвы? А если там какая-нибудь зараза, действующая на мозг? Превратит
людей в агрессивных животных, как в фильмах ужасов. Или, того хуже, вызовет
понос? А, не дай бог, эпидемия?! Вы представляете, сколько видов
микроорганизмов на Земле? А сколько надо времени, чтобы все их проверить,
засеять культуры, оценить опасность и отдаленные последствия?
- А сколько, кстати?
- Даже с применением всех вычислительных мощностей корабля не меньше
месяца! И много, много проб. И то я вам смогу дать лишь предварительное
заключение. А что будет при контакте кожи с почвой, водой, растениями, об
этом меня даже не спрашивайте, если не хотите пасть в моих глазах ниже
канализации.
- Вы предлагаете целый месяц облизываться на все издали? Вы
представляете себе, что такое бунт на корабле?
- А это уже ваши проблемы, господин капитан, как поддерживать
дисциплину во вверенной вам колбе... тьфу ты, я хотел сказать, на корабле.
Нельзя сказать, что капитан ожидал другого ответа. Месяц? Да, это
Окински еще скромно запросил, с микробами шутки плохи. Но команда, команда...
Смогут они вытерпеть месяц ожидания, когда внизу, рядышком (по космическим
меркам) столько интересного? Сидеть и облизываться на гроздья винограда, как
лиса в известной басне? Сейчас заняты только биологи, да бортинженер, которая
присматривает за автоматическими самолетами-разведчиками. Физики еще до
выхода на орбиту просчитали все, что можно, и тоже заскучали. "Надо
посоветоваться с парочкой психов", - решил капитан.
"Парочкой психов" были корабельный психолог Кей Льюис и его любимая
женушка - антрополог Мария Кантара. "Психами" их называли за глаза, а
открыто - "пси". Вместе с ними в каюте сидел зоолог Курт Бродгауэр.
- Вот где у нас повышенная концентрация профессоров на кубический
сантиметр, - пошутил капитан, поздоровавшись.
- Вы, небось, только что от Окински? - спросил Кей.
- Да, как вы догадались? - удивился капитан.
- Вы использовали фрагменты его профессионального арго, а вы любите
бессознательно зеркалить, только с инерцией адаптируете подстройку.
- Будем считать, что я понял ваши объяснения, - сказал капитан,
который на самом деле ничего понял. - Окински сказал, что люди на планете
могут быть и не людьми вовсе.
Оказалось, что именно эту тему обсуждали сейчас профессора. По теории
человек произошел в результате эволюции от древних животных, похожих на
обезьян. Развитие генетики позволило восстановить фамильное древо вида Homo
Seapiens вплоть до очень мелких ступеней. Но генетика пока позволяла лишь
с высокой точностью реконструировать прошлое. С предсказаниями далекого
будущего дела обстояли куда хуже. Насколько неизбежно было появление именно
обезьян и человека? Что, если на других планетах тоже есть разумная жизнь, но
там разум возник, скажем, у потомков крыс или дельфинов?
Дальше следовали довольно скучные и замысловатые рассуждения. Кантара
говорила что-то о замечательном феномене Зеленой Жемчужины, поминала
панспермию, сходные природные условия, и еще что-то. Капитан вынужден был
пропустить мимо ушей нагромождения научных терминов, сосредоточившись на
выводах. А выводы были интересные.
Туземцы могли лишь внешне напоминать людей, но генетически
представлять собой совершенно другой биологический вид. А могли оказаться
настоящими людьми, просто немного другой расы (как европейцы и негры). Были
аргументы в пользу обоих вариантов.
Туземцы отличались от людей даже внешне. Когда-то существовало древнее
искусство, названное "аниме". Персонажи там выглядели похоже. Вэй Лин
предложила назвать местных жителей аниме-расой.
- Посмотрите на изображения, - говорила Мария. Голограмма на столе
изображала небольшие трехмерные фигурки, смоделированные компьютером по
результатам фотосъемки. - Их глаза выглядят как наши, но обратите внимание
на эти выпуклые виски и большие радужки. Похоже на какое-то природное
приспособление к местному освещению. Кажется, на самом деле глазные яблоки
намного больше, но это незаметно, так как они скрыты внутри черепа. Как у
кошки.
Их ноги босы, ступни длинные и широкие. Это может выглядеть забавно,
но тоже имеет смысл. Если не считать горных районов, почва здесь мягкая и
сыпучая, как песок на морском пляже. На высоком каблуке сразу застрянешь, а с
большими ступнями - удобно.
Кисти рук, напротив, миниатюрны, даже у крупных мужчин. Вот это
даже не знаю, чем объяснить, - антрополог пожала плечами. - Цвет глаз и
волос очень разнообразен даже у тех немногих, кого мы уже сфотографировали.
Часто встречаются яркие тона: розовый, зеленый, желтый, алый, посмотрите
на этого, - она указала на лицо туземца, чьи кроваво-красные глаза навевали
мысли о вампирах. - Кожа бывает серой, желтой и молочно-белой. Таких
коричнево-розовых, как европейцы или темных, как африканцы, пока не
встречалось, но могут еще обнаружиться.
Разнообразна одежда, прически, очень много цветных татуировок или же
это просто краска. Нет одежды, характерной только для мужчин или женщин. Мы
тут перед вашим приходом как раз строили гипотезы насчет того, как они
определяют пол друг у друга. То есть, иногда все очевидно, поскольку надето
мало. А иногда такое свободное платье и не слишком мужественное лицо, что
сразу и не поймешь, кто перед тобой: девушка, подросток или просто смазливый
юноша. Что интересно: рост и фигуры разные, но... - Кантара замялась. - А
впрочем, неважно.
- Она стесняется сказать, что мы пока не видели лысых и пузатых, -
бесцеремонно перебил Кей. - Не беспокойтесь, у капитана нет комплексов по
поводу своей внешности, я проверял.
- По крайней мере я заметен в толпе, - съязвил капитан Брэкет,
намекая на невзрачную, среднестатистическую фигуру психолога.
- Хотя по росту разброс большой, - продолжала его жена.- И что
касается комплекции выше и ниже талии встречались самые разные варианты, -
она автоматически показала на себе. Надо признать, что конкретно у госпожи
Кантары и выше, и ниже талии все было в полном порядке. Даже будь она в самом
свободном платье и с ведром на голове, у окружающих не возникло бы сомнений
насчет ее пола.
- Также мы не видели ничего похожего на очки и обувь. Головные уборы
также не в чести. Максимум - это какая-нибудь лента, обруч или бантик.
- Что, мужики тоже с бантиками ходят? - немного ошалело спросил
капитан.
- Да... но вы зря так бурно реагируете, - ответила она, невольно
улыбаясь в ответ на взрыв гомерического хохота. - Это же совсем другая
культура. Может быть, там косы с бантиками означают великого воина, вождя
племени? А вы знаете, что в древности европейские мужчины носили парики
со специально завитыми кудряшками?
После ухода капитана Кей засел за компьютер, чтобы ответить на вопрос
насчет месячного ожидания. И опытный пси, и старый космический волк уже
догадывались, каким будет результат, но догадки - это одно, а точный расчет
не помешает.
- Вероятность бунта или самовольного угона флаера очень низка, -
докладывал потом Кей. - Но предсказывается значительное повышение уровня
агрессии у 55% персонала, беспокойства у 75%. Значительного снижения внимания
и производительности не ожидается. По совокупности факторов увеличение
конфликтности вероятно у 95%, но в разной степени, конечно. Вероятность
вспышек насилия с участием больших групп (то бишь, того самого бунта) 0,1%,
средних - 1,9%, малых - практически 100%, вопрос только в том, сколько таких
вспышек будет. Для 5-9% персонала высока вероятность конфликтов с
последствиями в будущем.
- В общем, будет бардак, но небольшой... но бардак, - резюмировал
капитан. - Сегодня кто-то перепрограммировал робота-уборщика. Выходит, даже
программисты вместо того, чтобы смотреть порнушку в виртуальной реальности,
начинают беситься от скуки.
- Меня больше беспокоят биологи, - сказал пси.
- Им то как раз есть, чем заняться, - не понял капитан.
- Да, но они будут испытывать постоянное давление со стороны
микросоциума, их будут стимулировать, перманентная фрустрация у окружения
приведет к тому, что им будут завидовать - по большей части неосознанно, но
бессознательная агрессия со стороны социально адаптированного индивида даже
опаснее сознательной, так как при подавлении лишь изменяет феноменологию.
В конечном счете это приведет к нервозности, рассеянию внимания и увеличению
вероятности непроизвольных ошибок. А этого очень не хотелось бы, ребята ведь
работают с микроорганизмами.
Капитан благополучно пропустил мимо ушей кучу заумных слов, поняв
основное: биологи будут работать на нервах, и могут ненароком упустить
какую-нибудь заразу.
Дун Брэкет недаром командовал кораблем уже много лет. Решение он нашел
быстро. Когда глава биологов после очередного перерыва на сон вернулся на
рабочее место, его ждал сюрприз. Толпа заполняла весь коридор перед
лабораторией. Капитан собрал всех, кому предстояло маяться от безделья, и
распорядился оказать всемерную помощь коллегам.
Профессор Окински поначалу закатил грандиозный скандал, утверждая, что
людей, не имеющих квалификации в микробиологии, просто опасно подпускать к его
оборудованию. Полностью согласившись с его словами, капитан предложил провести
курс обучения. Пусть научит людей технике безопасности и только тем простейшим
операциям, которые пригодятся именно на этот раз. Биолог продолжал упираться,
но капитан не был бы капитаном, если бы не оказался способен подчинить своей
воле любого на корабле. Бастионы профессорского упрямства рушились один за
другим, пока не пали.
В конечном счете помощь всей этой толпы дала выигрыш всего в одну
неделю. Но, по крайней мере, все были хоть немного заняты.
Тем временем маленькие автоматические самолеты - флаеры - продолжали
нырять под воздушную шубку планеты подобно голодной моли. Время от времени
автоматы поднимались в верхние слои атмосферы, где их встречал шаттл с
дозаправкой и техобслуживанием.
Постепенно с помощью аэрофотосъемки получалась подробная карта разных
уголков планеты, компьютер рисовал ее сектор за сектором. Работы предстояло
еще много, но и новости прибывали с каждым днем. В основном это были
фотографии и видеозаписи, огромное множество. Их разглядывание и обсуждение
стало основным развлечением. Чувствительные микрофоны, установленные на
самолетах, записывали речь туземцев, но земляне не могли понять ни слова.
Компьютер пыхтел, перебирая варианты, однако расшифровка чужого языка (или
языков) не двигалась с места.
Главное отличие от старинной Земли, которое сразу бросалось в глаза,
- другое небо. Изумрудное, с облаками желтовато-зеленого оттенка и
непрозрачное. Изображение всегда портил вечный туман. Местные жители, должно
быть, никогда не видели ни звезд, ни даже собственного солнца. Днем небо было
лишь чуть-чуть светлее в той стороне, где находилось местное солнце. Зато
здесь никогда не было по-настоящему темно: даже глубокой ночью атмосфера
фосфоресцировала, окрашивая облака и землю призрачным изумрудным сиянием.
Наверное, местные детишки не знали, что такое боязнь темноты. Интересно, если
абориген зайдет в какую-нибудь пещеру, он испугается непривычного кромешного
мрака?
Леса, озера и реки выглядели вполне обычно, прямо как земные. Деревья,
зверье, птицы - незнакомые, но не более, чем незнакомы для европейца
экваториальные джунгли. Растения в основном широколиственные, приспособленные
к слабому освещению. Предсказания профессора Окински насчет супа из водорослей
не сбылись: вода в реках выглядела чистой, прозрачной, кое-где при большом
увеличении можно было рассмотреть даже крупных рыбин.
Виды городов и поселений напоминали сельские районы Земли примерно
16-го - 18-го века. Дома, высокие башни и укрепленные замки, грунтовые дороги.
Повсюду использовался один и тот же светло-серый материал - и для
самых маленьких домишек, и для замков, и для крепостных стен. Жители иногда
украшали стены рисунками и барельефами, красили, но было видно, что основа
повсюду одна и та же: какая-то сплошная, ровная твердая масса, напоминающая
бетон или цемент. Даже самый распоследний курятник и отхожее место были
сделаны из этого стройматериала.
Никаких следов индустрии. Ничего похожего на линии электропередачи. Ни
заводов, ни фабрик. На домах нет печных труб. Иногда из окон поднимался дымок
или теплый воздух. Неужели туземцы еще не изобрели вытяжную вентиляцию?
Зато канализация должна быть непременно, ведь улицы выглядели опрятно,
хотя и не стерильно. Где-то валялся мелкий мусор, где-то темнело пятно
пролитой воды, но не более того. Интересно: где у них свалки?
Чего было много - так это рынков. Самый маленький городок мог
похвастаться рынком, размером чуть ли не в треть этого поселения.
Местные военные (или кто они там) выглядели как обыкновенные
средневековые земные солдаты. Холодное оружие - копья, мечи, арбалеты, луки
и их всевозможные модификации. Доспехи - металлические, кожаные и кольчужные.
Тут нашлось и единственное исключение из правила, что у аборигенов нет обуви
и головных уборов: многие солдаты носили шлемы, сапоги и перчатки.
Ездили туземцы и верхом, и в повозках. На первых фотографиях животные
были видны издали, и выглядели как лошади. Когда получили изображения крупным
планом, стало ясно, что у ездовых животных с лошадьми не слишком много общего.
Нечто травоядное, копытное и тех же пропорций - вот и все. Но слово "лошадь"
как приклеилось, так и осталось. По правде говоря, на оленей или быков они
походили еще меньше.
Зубастая улыбка туземца
- Капитан! Вставайте!
- Ну что случилось, мисс Вэй, я видел такой хороший сон...- недовольно
кряхтя, капитан Дун заставил себя разлепить глаза. Несмотря на то, что до
Земли было много парсеков, капитан ухитрялся быть в каком-то смысле "совой"
даже на корабле. Перед сном он развивал бурную деятельность и легко засыпал,
зато тяжело пробуждался, а проснувшись, долго пребывал в апатии. Но сейчас его
привели в норму двумя словами:
- Самолет сбили!
- Упс...
Лысый капитан говорил, ходя вокруг стола трехмерного проектора. Там
сейчас красовалась Зеленая Жемчужина, вид с орбиты. Довольно скучная картинка,
надо признать: идеальной формы сфера без каких-либо пятен или полос. Картинка
освещала центр комнаты, а стены тонули в темноте. Вдоль стен сидели люди.
- Я собрал здесь именно вас, господа, по одной простой причине: в
ваших личных делах упоминается служба в армии.
Послышалось смущенное перешептывание. Большинство присутствующих
никогда не участвовали ни в боевых действиях против банд преступников, ни
даже в учениях. Но, по крайней мере, у них имелись кое-какие знания по
военному делу... в отличие от сугубо гражданского капитана.
Тем временем, Брекет толкал речь:
- Все мы еще помним ту надежду, которую мы почувствовали, когда
компьютер идентифицировал подозрительные пятна на поверхности планеты как
города... но лишь с некоторой вероятностью. Все вы помните, какой праздник
мы устроили, когда "Чайка" передала четкие снимки с постройками и
гуманоидами. Разумная жизнь! Да. Величайшее событие в истории, сравнимое
разве что с открытием Америки, и мы - его участники.
Но не зря я вспомнил Колумба. Когда европейская, более развитая
цивилизация встретилась с туземцами, разразилась серия войн, в которых
значительная часть местного населения погибла. Кто был в этом виноват? Пусть
спорят специалисты. Но сейчас история повторяется. Более развитая цивилизация
Земли встретилась с туземцами, не имеющими космических кораблей. И мне совсем
не хочется, чтобы через пару веков какой-нибудь доктор философии рассуждал о
нашей вине.
Я думаю, все вы уже в курсе насчет открытия, сделанного несколько
часов назад. Показать слайд ноль-один!
Реагируя на приказ, компьютер сменил изображение. Теперь на
голограмме был фрагмент поверхности планеты, город непомерной величины.
Компьютер воспроизвел трехмерную реконструкцию мегаполиса.
Город - приблизительно двести километров в диаметре и шестьсот в окружности.
Все шестьсот километров защищала солидная крепостная стена. Пунктиром
высвечивалось около сотни дорог, сходящихся к шестидесяти воротам.
Постройки в мегаполисе в основном одно- и двухэтажные, но кое-где
между ними торчали высокие башни. Серые контуры показывали кое-где обширные
подземные сооружения, обнаруженные радиолокацией. Вокруг внешней стены
располагался конгломерат пригородов. Поверх изображения появились цифры.
Плотность населения... приблизительные оценки... В этом городе, не считая
пригородов, должно жить двадцать миллионов жителей - и это по самым скромным
подсчетам. На Земле подобные мегаполисы существовали несколько веков назад
и сильно уступали (по площади) грандиозному муравейнику размером со страну.
- Обратите внимание на качество изображения. Оно хуже, чем на других
снимках, хотя из-за этих чертовых водорослей в воздухе оно всегда... - капитан
сделал паузу, выбирая менее красочный эпитет, чем, тот, что пришел ему в
голову первым, и закончил фразу нейтрально - ...не очень. Такое впечатление,
что над городом висит еще и смог. Однако ничего похожего на промышленные
предприятия или электростанции не обнаружено, как не обнаружено и
автомобильного транспорта. Теперь открыть слайд три!
Воображаемая камера плавно переместилась, увеличивая центр мегаполиса.
Выглядело это как город в городе: еще одна крепостная стена, не хуже внешней.
Качество изображения еще ухудшилось, как будто смог здесь стал еще тяжелее.
Фигурки людей только угадываются, деталей не рассмотреть, но в целом - все то
же самое, что и во внешнем городе. Камера вновь переместилась, выделяя
определенную точку. Появилась красная линия, показывающая траекторию "Чайки".
- Наш самолет пролетал над этим местом, когда произошло непредвиденное.
Открыть видео ноль-два!
Изображение вновь переключилось, и теперь оно не вращалось, а
показывало фильм-запись. Город плавно проплывал под автоматическим
аппаратом. Сквозь мутный воздух виднелись дома и башни. Вдруг на земле
возникла вспышка и устремилась к самолету. Затем изображение остановилось.
- Это конец записи.
"Чайки" летали на электродвигателях, питающихся от солнечных батарей.
Это делало ненужной дозаправку, но оставались проблемы со связью. Слишком
толстая атмосфера планеты задерживала даже радиоволны. В верхних слоях
постоянно бушевали грозы, создавая сильные помехи. Только мощный импульс мог
"добить" до корабля-матки. На поддержание постоянной связи самолету не хватало
энергии. Компьютер "Чайки" накапливал информацию и отсылал самые важные
сведения короткими импульсами время от времени. Когда и что посылать
искусственный интеллект аппарата решал сам. В этот раз он предположил, что
вспышка может нести опасность, и принял решение выслать запись последних
нескольких минут непосредственно перед столкновением. После этого "Чайка"
больше не отвечала на запросы корабля-матки.
- Скажите мне, господа военные, что это такое? - задал вопрос
капитан, указывая на изображение, которое сейчас прокручивалось в обратную
сторону. Полковник Гарднер уже высказал свое мнение, теперь я хочу узнать
мнения остальных.
- Повторите помедленнее, - попросил один из участников собрания,
высокий человек с короткой стрижкой, - вот, посмотрите! Изображение начинает
вращаться и наклоняется, значит компьютер предпринял маневр уклонения. Но
вспышка меняет траекторию вслед за самолетом. Судя по всему, либо управляемая,
либо самонаводящаяся ракета.
- Согласен, - подтвердил второй. - Может быть и то, и другое, скорость
нашей машины невелика, это не истребитель, и послать ракету ей вдогон могла и
автоматика, и человек по радио.
- И вот еще что, - подал голос третий. - С виду остальной город
находится на уровне средневековья. Однако заметьте, сколько тут зелени,
сколько парков!
- Гхм... какое это имеет отношение к стрельбе? - с недоумением спросил
капитан.
- Прямое. Что может использоваться в подобном мегаполисе для
приготовления еды, а? Правильно: дрова. Всю эту зелень должны были давно
вырубить и спалить. Но этого не происходит! Следовательно, одно из двух: либо
мы имеем тут власть "Гринпис", что, я бы сказал, маловероятно; либо... жители
используют какие-то другие источники энергии, а значит, эти люди вовсе не
такие простачки, какими хотят показаться!
- Это объясняло бы смог над городом, если они применяют какое-нибудь
топливо, загрязняющее воздух...
- А может, они тут не варят пищу, а все едят сырым? Что мы знаем о
местной кухне - ничего!
- Может, они только сено жуют...
- Стоп, стоп, стоп! - капитан прервал этот обмен мнениями, - Давайте
не отклоняться от темы. А тема - оружие туземцев. Что вы можете сказать о нем?
Высокий заметил в ответ:
- А что тут скажешь? Качество снимков отвратительное. Если это -
ракетное оружие, то приближаться к городу больше не следует. Что говорят
данные радиолокации и другие приборы?
- Ничего! Нет у них радаров, нет самолетов, нет крупных металлических
объектов.
- А это значит, что пусковая установка была достаточно малой -
переносной зенитно-ракетный комплекс?
- Или перевозной... на корове...
- Какой еще зенитно-ракетный? Если нет самолетов, что там сбивать?!
Дальнейшее обсуждение получилось довольно бестолковым. Посредственное
качество записи давало слишком мало информации. Даже если бы дело было на
Земле, эксперты не смогли бы сказать ничего определенного, даже не смогли бы
назвать марку пусковой установки. Здесь же - совсем другая цивилизация.
В конце концов капитан принял решение отправить разведивательную
экспедицию. Биологи уже изготовили и испытали вакцины, дальше откладывать
высадку было невозможно.
Для первого контакта был выбран крошечный городок, который вроде бы
доказал свою мирную сущность. Самолеты пролетали над ним уже много раз, но никто
не пытался их сбить. Окружающая местность была хорошо исследована с высоты
и нанесена на карты.
От переводчика с визанского:
Значительная часть этого документа - перевод записок иерарха Чиана
Чена. Он принимал косвенное участие в событиях и был лично знаком со многими
их участниками.
Языки визанцев содержат значительное количество поговорок, пословиц,
специфических сравнений. Записки Чиана Чена не составляют исключения. Если
переводить все идиомы дословно, земной читатель вряд ли поймет их. Снабжать
каждую поговорку комментариями - тоже плохо. Это может быть интересно разве
что для ученых-лингвистов.
Например "упрямый, как осел" - чисто земное выражение, ведь на Визе
ослы не водятся. Дословный перевод звучал бы так: "непокорный, как пень
залпатусы". И даже этот перевод пришлось бы дополнять объяснениями, что
залпатуса - дерево, имеющее очень развитую корневую систему, и при расчистке
поля выкорчевывать такие пни - очень хлопотное дело.
Поэтому дословный перевод сохранен только для тех пословиц, смысл
которых нетрудно угадать по контексту. Для всех прочих идиом и каламбуров
используются земные аналоги.
Иногда применяются земные названия для местных животных и растений,
которые внешне или поведением слегка похожи на земные. Эта традиция пошла еще
со времен исследования Кобры. Так появились улитка кобрианская, гадюка
органиканская, ворона визанская и многие другие.
В традициях визанской литературы передавать слова героев максимально
реалистично вместе с оговорками, повторами, запинками, словами-паразитами
и особенностями произношения. Но при переводе настоящая речь персонажей была
значительно "приглажена", согласно земной литературной практике, привычной
читателю.
Визанский язык содержит частицы, обозначающие отношение - уважение,
доверительность и так далее. Эти частицы приблизительно переведены с помощью
местоимений "ты" и "вы".
Неофит
Эйдар не помнил подробностей. Право, это простительная слабость, ведь
малышу тогда было всего два года. Родители столько раз описывали ему тот
случай, что сейчас он представлял себе события ярко, будто видел все
своими глазами. Это было похоже на большие цветные панорамы или панно,
застывшие в неподвижности, словно подкрашенный лед. Трудно сказать, был ли это
целиком плод детской фантазии, которая услужливо дополнила деталями рассказы
родителей, или же настоящие воспоминания всплыли из омута забвения под
впечатлением рассказов.
На первой картине - черная птица, огромная и грозная ворона. Не стоит
усмехаться, ведь это точка зрения карапуза. Нынешний шестилетний Эйдар, само
собой, уже не боялся ворон. С одной стороны, он верил родителям, чтоптица
была самой обыкновенной. С другой стороны, в глубине души он сохранил
уверенность, что та ворона была огромной и грозной. Противоречие мало
беспокоило мальчугана, он вообще пока плохо умел замечать такие вещи.
На второй картине - та же птица, падающая сверху. Крылья развернуты,
застилают светлое утреннее небо, на фоне которого кажутся еще чернее, клюв
раскрыт, хвост растопырен веером. По словам родителей птица вовсе не
атаковала. Она просто спланировала с дерева и села рядом, на расстоянии
вытянутой руки. Ее привлекла какая-то блестящая игрушка, откатившаяся чуть в
сторону. Эйдар сильно испугался и закричал.
На третьей картине все вокруг заволокло пылью, поднятой столбами
песка, выстрелившими вверх и создавшими своеобразную стену между ребенком и
птицей.
Такие образы возникали в памяти Эйдара, и такие картины он видел
сейчас на поверхности выпуклой зеркальной полусферы, стоя в окружении родителей
и еще двух взрослых - старика и молодой девушки.
- Понятно, понятно, - спокойно прокомментировал старик последнее
изображение, - очевидно, стихия воздуха.
- Воздуха? Мы думали земли, - усомнился отец. - Но маг в приемной
канцелярии направил нас к вам.
- И правильно сделал. Вы судите по поднятой пыли, - заметил старик. -
Трудно усомниться в том, что пыль - это земля, но поднята она ветром, который
относится к стихии воздуха. Алия, что ты можешь сказать по этому поводу?
С этими словами старик обратился к девушке. Она с готовностью
ответила:
- Иерарх имеет в виду, что перемещение предметов, включая даже пыль, -
это, как правило, прерогатива магов воздуха. Маги других стихий могут перемещать
только то, что сами создали, например Огненный Шар или Ледяное Копье. Но для
такого движения существуют очень серьезные ограничения и сложности. Для юных
дарований это невозможно в принципе. Исключение может составлять лишь
цепная магия и взаимодействие с астральными тенями...
- Цепная магия, астральные тени - все это слишком умные слова для
простого горожанина вроде меня, - заметил отец Эйдара. - Лучше поверю вам на
слово. Я всего лишь надеялся, что мой сын когда-нибудь вернется на земли моего
отца. Знаете ли, у его деда виноградники, и там дела нашего клана идут не
слишком хорошо...
- Так вы надеялись, что, став магом земли, ваш сын сможет сделать
землю плодороднее, а сорта лучше, не так ли? - спросил старик и увидел
ответный кивок. - Что ж, может быть, со временем так и получится. Воздушные
маги не так уж бесполезны в сельском хозяйстве, особенно, когда надо пригнать
облака с дождем или отогнать тучи с градом. К тому же, он может оказаться двух
или даже трехстихийным магом. Хотя, надо признать, такие дети рождаются редко.
Это что-то вроде двойняшек: обычно женщина рожает одного ребенка, реже - сразу
двоих, и уж совсем редко - трех.
- Я слышала, что в Ихтанвале какая-то аристократка родила пятерых,
- впервые подала голос мать Эльдара.
- Я тоже слышал эту историю, - подтвердил старик, - но маги, способные
управлять четырьмя или пятью стихиями, пока науке неизвестны. С другой стороны,
кто знает, кто знает, ведь дети, одаренные магическими способностями,
рождаются гораздо реже, чем другие. Может быть, где-нибудь, когда-нибудь... -
тут речь старика, постепенно затихая, перешла в еле слышное невнятное
бормотание, похожее на спор с самим собой. Из этого состояния его вывел
тактичный кашель Алии.
- М... да, я тут вспомнил кое-что, но это неважно, так о чем мы
говорили?
- Кажется, о детях.
- Да, верно, но это тоже неважно, нас сейчас интересуют не дети
вообще, а один конкретный ребенок, который, как мне кажется, даже слегка
надулся от важности, не так ли молодой человек? - и старик подмигнул малышу.
Тот одновременно и смутился, и заулыбался.
- Так что вернемся к нашему юному дарованию, - продолжил иерарх. -
Вы собираетесь отдать своего сына к нам на обучение. Осталось лишь сделать
последнюю проверку. Хотя я уже догадываюсь, каким будет результат. Есть одна
мелочь, которая вселяет в меня уверенность. Но в любом случае надо убедиться,
что ваш рассказ - не плод воображения любящих родителей, которые убедили сами
себя и своего ребенка в том, во что им очень хотелось бы верить. Не надо так
хмуриться, уважаемый, и не надо так вскидываться, уважаемая, но такова
традиция, таковы условия. Эйдар, тебе ведь не приходилось позднее делать
что-то подобное? - спросил старик, указав на полусферу, которая все еще
изображала миниатюрную пыльную бурю со смерчами.
- Нет...
Старик стал озираться вокруг, вертя головой, словно курица на насесте,
а потом целеустремленно зашагал в угол зала.
- Что он делает? - спросил Эйдар у девушки заговорщицким шепотом.
- Ищет подходящую капсулу маны, чтобы проверить, сможешь ли ты ее
разбить.
- Но я ничего не вижу!
- Я тоже, - улыбнулась девушка, - но так и должно быть, поскольку я -
маг огня, а ты - еще не инициирован.
- А этот дедушка, он маг чего?
- Он маг воздуха, света и снов.
- Значит, сразу много стихий? Это ведь круто, правда!? - округлил
глаза Эйдар.
- Да, да, наш иерарх очень крутой, особенно, если судить по рассказам
его старых друзей... - хихикнула Алия, - Но ты его лучше не называй
"дедушкой", хорошо? Или ты у нас совсем маленький мальчик и еще не
выговариваешь слово "иерарх"?
- Иерраррх!! - громко возопил Эйдар, оскорбленный до глубины души,
и покраснев ушами.
- А? Что случилось?! - откликнулся старый маг с другого конца зала.
Отец Эйдара засмеялся, мать улыбнулась. Старый волшебник продолжал
свои поиски, занудно ворча себе под нос:
- Сколько уже я учу детей, и никак не могу привыкнуть к тому, что у
них такие луженые глотки. Иногда я не понимаю логику градоправителей: и зачем
они берут в глашатаи взрослых...
Краснота медленно перелилась с ушей Эйдара на щеки.
Иерарх, наконец, нашел то, что искал, и возвратился назад. В руке он
нес что-то невидимое. Двигался старик при этом так осторожно, словно держал
сосуд, наполненный вином до самых краев, да еще "с верхом".
Он подошел к столу, где стоял металлический поднос с выпуклой
стеклянной крышкой. Сейчас под стеклом было пусто. Маг поставил поднос прямо
на пол, положил туда невидимый предмет, а потом медленно и аккуратно накрыл
крышкой.
- А теперь, молодой человек, попробуй как-нибудь сдвинуть то, что
находится внутри. Маши руками, бегай, скачи, ползай рядом на карачках, но
только ни в коем случае не задень ни поднос, ни крышку. Они не должны даже
шелохнуться.
Эйдар стал делать то, что ему говорили: махать руками, бегать и
так далее. Ничего особенного не происходило. Тогда он подполз, приблизил
лицо к подносу и стал уговаривать невидимого собеседника подвинуться. Потом
стал изображать пальцами каких-то животных, показывая их тому, кто сидит
под стеклом. Наконец, он начал ругаться - совсем по-детски, но некоторые
слова Алия слышала впервые, возможно, они были придуманы только что.
Отец Эйдара нахмурился.
- Ничего, ничего, - успокоил его старик. - Буйная фантазия - одно
из необходимых качеств для мага. Собственно, капсула внутри давно разбилась,
а я хотел посмотреть, что придет ему в голову. Детишки иногда такое
откалывают. Помнится в позапрошлом году...
Алия опять кашлянула.
- А? Да, Алия, ты права, вернемся к делу. Что же, папаша и мамаша, вы
можете быть спокойны: ваш сын прошел вступительный экзамен. Не могу вам
обещать, что из него когда-нибудь выйдет толковый волшебник, но первоначальные
способности на вполне обычном уровне.
- Иерарх хотел сказать "на приличном уровне", - дипломатично уточнила
Алия.
- На обычном, на приличном... когда вы доживете до моего возраста, вы
поймете, что никакие красивые слова не могут ни на йоту изменить то, что
призваны украсить... нет, нет, Алия, можешь не набирать воздух и не кашлять,
я еще не совсем впал в маразм и помню, зачем мы здесь собрались. Эйдар, ты
принят в Школу Магии, теперь ты неофит, то бишь, ученик младшей школы. Можешь
пойти поиграть у фонтана, на который ты все время косишься, а мы пока обсудим
с твоими родителями кое-какие скучные взрослые детали...
Столичная Цитадель Магии выглядела будто крепость внутри крепости. Ее
стены лишь на локоть уступали монументальным внешним стенам города, зато во
много крат превосходили их по магической защите. Впервые оказавшись внутри,
Эйдар ожидал найти здесь какие-нибудь особенные чудеса, но был разочарован.
Те же люди, те же дома. Взрослый на его месте заметил бы гораздо больше.
Здесь было чище и тише. Птицы по каким-то причинам облетали Цитадель
стороной, предпочитая гадить на крыши внешнего города. Большинство прохожих
носило на голове повязки, включая детей.
Кто-то из старших устроил небольшую экскурсию для Эйдара и еще
нескольких малолеток, принятых в этом году.
Все пространство за стеной рассекли дольки секторов. В каждом секторе
располагался свой факультет, где обучали магов определенной стихии. Повязка
на голове означала, что ее обладатель - маг, а цвет указывал на стихию,
которой он мог управлять. Почти у всех повязки были однотонные, но изредка
встречались двухцветные.
Сначала детям показали факультет воздуха. Тут им предстояло учиться. Маги
воздуха занимались управлением погодой и полетами, они носили прозрачные
повязки. Частокол изящных игольчатых башен заполнял весь сектор. Главная -
Башня Ветра - потрясала воображение своей высотой. Экскурсовод посоветовал
ребятам не задирать нос, поскольку размеры еще не означали величия или
главенства. Всего лишь практические соображения: воздушным магам нужны
ветер и высота.
По соседству располагался факультет огня. Нетрудно догадаться, какого
цвета повязки носили здесь - красные. Огненная магия используется почти
исключительно в военных целях. Большинство огнемагов в конечном счете
оказывались в армии, в страже или в чьей-нибудь охране. Сооружения здесь
отличались не столько изяществом, сколько толщиной стен, помогающих выдержать
удар Огненного Шара или Метеоров. Повсюду, даже днем, горели огни. Половину
сектора занимал покрытый копотью глубокий котлован, служивший полигоном.
Маги воды неплохо устроились среди многочисленных хаотично
разбросанных фонтанов и бассейнов. Дома здесь строились самые разные, без
малейшего намека на общий стиль, продуманный план, беспорядочно и бестолково.
Принадлежность к водной стихии символизировалась повязками синего цвета.
По словам экскурсовода водные маги были наименее дисциплинированными
и организованными. Этот факультет служил источником постоянной головной
боли для начальства, с учениками вечно случались какие-то скандалы, да и
учителя не подавали своим воспитанникам хорошего примера. Основная
специализация факультета - целительство и химические исследования, которые по
большей части сводились к поиску новых видов выпивки, лекарств и
волшебных зелий. Выпивка шла в этом списке первой неспроста.
Факультет земной магии выглядел как дремучий лес. Экскурсовод со слабо
скрываемой ехидцей пояснил, что местные живут либо в дуплах, словно белки,
либо в землянках, как кроты.
Иронии в голосе гида заметно поубавилось, когда он перечислял все
то, чем занимается факультет земли. Добыча полезных ископаемых, включая
драгоценности, изготовление особенных материалов, в том числе для оружия
и доспехов, выведение новых сортов растений (особенно лекарственных и
магических), новых пород животных, строительство, главным образом, крепостей,
дорог, мостов и тоннелей, предсказание землетрясений, зачарование стен
крепостей и жилищ, врачевание - довольно внушительный список. Так получалось,
что "кроты" в зеленых повязках стоили больше, чем все остальные маги,
вместе взятые. Эйдар начал понимать, почему его отец выглядел разочарованным,
узнав, что его сын оказался магом воздуха, а не земли.
Пятым оказался факультет снов. Больше всего здесь поражала
тишина. "Работа" мага снов по большей части проходит в состоянии медитации
или сна. Пустынные улицы словно бы сами спали, лишь кое-где неспешно прогуливались
фигуры с серыми повязками на головах.
Эта немногочисленная каста, тем не менее, пользовалась большим
уважением. Факультет снов занимался предсказаниями, ясновидением и чтением
мыслей, включая расследование преступлений, шпионаж и контрразведку.
Во внешнем городе маги снов управляли телепатической почтой.
Шестой факультет отвечал за стихию света (серебристые повязки). Малыши
сразу стали спрашивать, а существует ли факультет тьмы? Оказалось, нет,
поскольку тьма - это всего лишь отсутствие света, и, как следствие, отсутствие
магической энергии. Местные сооружения строились в форме амфитеатров с
ажурными стеклянными крышами. Маги света были непревзойденными художниками,
артистами и мастерами иллюзий.
Последний факультет был мал и пустынен. Как пояснил гид, теоретически
должна существовать еще одна магическая стихия - стихия пустоты. Однако маги
пустоты до сих пор не рождались. Здесь стояло единственное мрачноватое здание:
металлическое и без окон. Из него можно было откачать воздух, и внутри иногда
ставились опыты. Цветом факультета считался черный, но носить черные повязки
было некому.
Надо сказать, что помимо официального названия стихии, маги каждого
факультета имели неофициальную слегка язвительную кличку: "ветряки" (воздух),
"водяные" (вода), "светляки" (свет), "сони" (сны) и "кроты" (земля). Маги
пустоты не имели клички, поскольку давать ее было бы просто некому, а то бы
их непременно нарекли "пустышками". Также не было клички у магов огня, так
как попытки переврать название их факультета были слишком опасны для здоровья.
Кто-то из малышни спросил, что значат белые повязки? Экскурсовод
объяснил, что это - сравнительно недавняя традиция. Полоски белой ткани носят
те, кто уже принят в Школу, но еще не закончил ее - студенты и неофиты.
- А нам когда дадут такие? - спросил Эйдар.
- Очень скоро. Когда станет ясно, что вы тут приживетесь. Только не
пытайтесь цеплять на себя цветные повязки.
- Потому, что запрещено?
- Потому, что засмеют.
Цитадель была не столько местом обучения, сколько местом работы.
Какое-то количество волшебников, закончив Школу Магии, разъезжалось, занимаясь,
так, сказать, "частной практикой". Но для многих исследований нужны были усилия
сразу нескольких магов, зачастую из разных стихий или специализирующихся
в какой-нибудь особенной области. Легко и быстро найти подходящего помощника
можно было только в таком месте, как Цитадель. Столь же часто возникала
необходимость в каких-нибудь особенных артефактах или материалах. Их искали,
привозили в столицу, или изготавливали... а потом оставляли "на всякий случай".
Нередко эти артефакты представляли ценность лишь для магов. В конечном счете
в Школе скопилось множество дорогих вещиц, еще больше - странных, и
немного - опасных. Сам собой вставал вопрос об их охране, а высокие стены
Цитадели и многочисленная стража выглядели самым очевидным решением
проблемы. Похожим образом дела обстояли и в других городах.
Во главе факультетов стояли магистры. Общие вопросы решались Советом
Цитадели, состоявшем из шести магистров: трех в звании "иерарх", двух -
в звании "атарх" и одного, главного, которого величали титулом "арх". Арх
имел три голоса в Совете, атархи - по два, а иерархи - по одному. Главенство
определялось в зависимости от того, насколько востребованы услуги факультета.
Проще говоря, командовал тот факультет, которому больше платили горожане.
Чаще всего архом был глава факультета земли. "Кроты" знали себе цену
и к остальным обращались с некоторой добродушной величественной важностью,
примерно как богатый горожанин относится к соседу победнее, покуда
тот ведет себя достаточно почтительно.
Атархи по очереди играли роль заместителей арха во время его отлучек
или в случае смерти (до выборов нового). При угрозе войны Совет Цитадели
сокращался до арха и двух атархов, с тем, чтобы все решения принимались
быстрее.
Одно место атарха прочно занимал глава факультета снов, по прозвищу
Страшный Сон - человек, искушенный в интригах и заговорах. Атарх был тот
еще пройдоха, но дело свое знал. Мафия, обнаглевшая при его предшественнике,
оказалась перед неприятным выбором: вымереть или исчезнуть. Они предпочли
второй вариант: кто эмигрировал, а кто спешно свернул преступную деятельность,
перейдя к легальному бизнесу. Награбленные ранее средства вполне позволяли
это сделать. Воров подручные атарха почти не ловили, предоставляя это обычной
страже, зато целенаправленно изводили скупщиков краденого. У них и добра
всякого конфисковать можно куда больше, а ведь конфискованное имущество идет
целиком в казну факультета. В результате жулики сбивались с ног в поисках,
кому бы сбыть награбленное, и быстрее попадались в руки стражи. Зато разного
рода вороватых чиновников атарх почему-то не трогал, разве что слегка
"ощипывал" перышки у тех, кто слишком жирел, и следил, чтобы они не
объединились в организованную силу, в новую мафию.
Второе место занимал атарх огня, но кресло под ним шаталось. Дело в
том, что город давно не воевал, а с ролью стражников и охранников вполне
справлялись обычные бойцы. Все, конечно, понимали, что мир имеет обыкновение
сменяться войной в тот самый момент, когда начинают экономить на армии. Но это
понимание оставалось чисто теоретическим, а денежный вопрос - очень даже
практическим. По всему выходило так, что второй атарх скоро должен смениться.
Молодой иерарх воды вовсю наслаждался жизнью, "положив орган"
на дальнейшую карьеру, вполне довольный единственным голосом в Совете. На
место нового атарха претендовали лишь главы факультетов воздуха и света.
По большей части борьба выражалась в экономической конкуренции. На
данный момент оба сектора приносили Школе примерно одинаковый доход, и обе
группировки пытались отвоевать друг у друга позиции в магической "экономике".
"Ветряки" издавна занимались перевозками по воздуху, включая левитацию и
почту. Они также были нужны для управления погодой. "Светляки" до последней
поры прочно удерживали сектор развлечений.
Но "ветряки" ухитрились наладить выпуск гоночных "ковров-самолетов".
Повальное увлечение богатой публики новой забавой серьезно пошатнуло позиции
иерарха света. За счет этого факультет воздуха пока выигрывал конкуренцию,
но мода на воздушные гонки могла в любой момент пройти также внезапно, как
появилась.
Так уж получается, что везде, где возникает различие между людьми,
появляется и хвастовство, и зависть, и желание получить власть, благодаря
такому различию. Стихии далеко не равны по своим свойствам. Это неравенство
влияло на жизнь взрослых магов, а дети им всячески подражали.
Кроты задирали носы, щеголяя дорогой одеждой, амулетами и
побрякушками. Огненные постоянно нарывались на драки. Вся школа ненавидела
сонь за доносы и любовь к чужим секретам. Светляков и водяных наоборот,
привечали: первые вечно устраивали веселые розыгрыши и фокусы, а вторые
оставались неисчерпаемым источником выпивки, особенно популярной у студентов
постарше. Ветряки по какой-то причине пользовались репутацией наиболее
дисциплинированных и надежных, за что их часто назначали на должность судей
в играх и на другие ответственные посты.
Огни, воды и медно-рыжая девушка
Иерарх воздуха неторопливо шествовал по дорожке, огибавшей кольцом
Башню Ветра. На каждый его шаг приходилось примерно три-четыре шага Алии.
И дело было не столько в длине ног, сколько в темпераменте: молодая волшебница
не могла заставить себя передвигаться медленно. Она прямо-таки порхала вокруг
старика. Это было похоже на то, как суетливый дрозд вьется вокруг спокойно
парящего ворона.
- Иерарх, откройте-ка секрет?
- Который, Алия?
- Когда вы принимали одного из учеников... ну помните тот
крикливый малявка-воздушник?
- Да, помню, конечно, я еще не склеротик...
- Так вот мне показалось, что вы заранее знали результат. Кажется вы
даже сказали что-то в этом роде...
- Было дело.
- И откуда вы знали?
Иерарх почесал затылок, нахмурил правую бровь и подозрительно покосился
из-под нее на Алию. Потом сказал:
- Не такой уж это большой секрет, но было бы лучше, если бы обыватели
про него не знали. Понятно?